Реконструкция штурма Кёнигсберга Красной армией в апреле 45-го

Апрель 9, 2017 olegnikishin

В воскресенье, 9 апреля, на территории форта «Дёнхофф» в Калининграде прошла военная реконструкция «Штурм Кёнигсберга».

Любители зрелищ и истории собрались задолго до начала главного действия. По территории форта сновали возбуждённые мальчишки с деревянными ружьями и громко что-то кричали друг другу командным голосом. Взрослые мужчины тоже смотрели на происходящее ошалелым взглядом и, казалось, вот-вот сами начнут носиться по казармам и прятаться в укрепительных сооружениях. Солдаты-срочники, которых привезли на экскурсию, украдкой курили и делали отважный вид перед камерой. Гражданские гости ходили в зелёных военных пилотках.

Все они сливались в общей массе людей и становились участниками развивающихся событий. Вот связист закончил передавать по старому телефону какие-то сведения, вот пробежала медсестра в сбившемся набок платочке, вот немецкие офицеры разложили нехитрый обед, а около них лениво прошёлся пушистый трёхцветный кот. Во внутреннем дворе развернулась полевая кухня, где гостям огромной поварёшкой накладывали гречневую кашу с тушёнкой.

В палатках торговали георгиевскими ленточками, пилотками и наклейками на автомобили. На прилавках лежали триколоры и флаги с надписью «На Берлин». «Почём нынче патриотизм? – Ленточки и маленькие флаги по сто, пилотки по триста, наклейки от ста до трёхсот».

Повсюду ходили люди в военной форме Красной армии, брякали фляжками и громко разговаривали между собой. «Дайте пройти, а то расстреляю», – пригрозил один из них. Он оказался в стихийном плену у ринувшей к форту толпы зрителей. Обстановка была немного напряжённой, как и полагается перед боем. В воздухе витало что-то опасное и щемящее сердце. Именно здесь, в одиннадцатом форте «Дёнхофф» 7 апреля 1945 года произошло столкновение советских штурмовых отрядов с немецким гарнизоном форта.

К полудню реконструкторы-красноармейцы заняли позицию на контрэкскарпе напротив главных ворот форта. Они протянули провода полевой телефонии, расчехлили минометы и стали ждать удобного момента. По сценарию штурм был запланирован на два часа дня. До этого времени советские солдаты слонялись без дела, несколько раз строились в шеренги и снова расходились. Незадолго до штурма они собрались на дороге, ведущей к форту, произнесли речь и почтили память погибших воинов при взятии Кёнигсберга.

Несмотря на то, что в ходе городских боёв накануне было много жертв с немецкой стороны, а солдатам, готовящимся к обороне форта, по сценарию предстояло погибнуть, с утра они были настроены благодушно и оптимистично: смеялись, шутили и в целом выглядели счастливыми. Солдаты вермахта готовились к отражению атаки, но никто из них не относился к этому серьёзно: после обыденной жизни в гарнизоне всем хотелось разнообразия и эмоций. Они набивали мешки песком, чистили оружие, надевали форму, затягивали ремни, портупеи и приводили в порядок многочисленные детали своего обмундирования – их полная амуниция состоит из полусотни элементов.

Когда к группе немецких солдат подошёл красноармеец и приказал всем подойти к воротам, чтобы получить бейджи для участия в бое, их лица стали суровыми. Воины Люфтваффе построились и промаршировали к пункту регистрации. Процедура походила на вручение военных жетонов с личными номерами.

На появление фронтового репортёра в гарнизоне не реагировали, что даже в условиях реального боя неудивительно: обычно журналистов на войне никто не замечает. Один из реконструкторов с немецкой стороны попросил по возможности его не снимать. Он опасался, что на работе его могут не понять: времена сейчас неспокойные. Другой инцидент произошёл с реконструктором-красноармейцем. Там едва не дошло до рукоприкладства: боец кричал, шипел и угрожал, требуя стереть все фотографии, на которых он попал в кадр. Объяснить такое поведение нелегко. У него не было аргументов, он просто ненавидел всё вокруг.

Сосредоточенные лица немецких солдат выглядели очень серьёзно и даже обречённо – среди них никто не улыбался. Что сподвигло взрослых мужиков, чьи деды наверняка были на этой войне, надеть эту форму? На этот вопрос они грустно улыбнулись, а один из них ответил: «Мы выступаем в этой форме только из-за внешней эстетики, ничего общего с идеологией у нас нет». Действительно, многие детьми тоже играли то за белых, то за красных, то за немцев, то опять за красных. Тогда внутреннего диссонанса это не вызывало.

Комментатор призвал гостей освободить центральную часть форта и выйти на крышу казарм – оттуда были хорошо видны советские миномётные войска, расположившиеся на насыпи.

Напряжение нарастало. Пацаны в нетерпении первых взрывов кричали «ба-бах»! Рядом маленькие кадеты гусятами топтались на месте, и какой-то человек в штатском их строго отчитывал: «Для контуженых повторяю! Равняйсь! Отставить! Равняйсь! Нале-во!» Бедняги путались, где лево и где право, длинные ленточки на фуражках от ветра хлестали их по лицу, и они не понимали, для чего им в жизни нужна эта муштра.

Немного в стороне чуткий папа учил своих пацанов-двойняшек правильно спускаться с крутого склона. «Бочком нужно. Вот так. Смотри вниз, как поустойчивее ногу поставить. Сам теперь попробуй», – терпеливо говорил он.

Рядом упитанный близорукий красноармеец наставлял подростка в военной форме: «В реальных условиях боя меня здесь быть не должно. На передовой люди моей комплекции и в очках не воевали. Они чаще в штабах сидели. Иначе взрывом очки побьёт, стёкла в глаза попадут. Как воевать тогда?»

Комментатор рассказывал, что на момент штурма в апреле 1945 года в направлении одиннадцатого форта «Дёнхофф» не было ни танковых, ни артиллерийских подразделений. Укрепление было взято силами штурмового сводного отряда, который состоял из курсантов и младших лейтенантов. Гарнизон форта составляли только стрелковые подразделения численностью около ста человек. На вооружении у них были миномёты и пулемёты.

Советские войска установили на контрэкскарпе миномётную батарею, чтобы загнать противника в казематы. После поражения миномётным огнём начали действовать штурмовые отряды. Комментатор обратил внимание зрителей на слаженную работу миномётных расчётов и предупредил, что огня, как в голливудских фильмах, не будет: реальной картине боя это не соответствует.

Советские штурмовики преодолели высокий кирпичный забор с колючей проволокой и начали проникать на территорию форта. Подавленные миномётным огнём немецкие солдаты не видели противника и до определённого времени не предпринимали никаких действий.

Непрерывный обстрел начался, когда первая штурмовая группа открыла ворота и разгорелся ожесточённый бой за мост, единственный путь в форт. Подразделения Красной армии прекрасно знали внутреннюю планировку укрепления, поэтому наступление было хорошо спланированной операцией.

 Далее действие переместилось в помещения форта, где происходила зачистка немецких солдат. Задачей красноармейцев было выгнать их в левый двор форта. 

Возбуждённые шквалом нарастающего огня зрители, тоже готовые ринуться в атаку, почти перегородили проход, а мальчишки бежали за солдатами, короткими перебежками меняя пункты наблюдения. Откуда ни возьмись с немецкой засады выскочила чёрная кошка и стремительно кинулась под обстрел. Комментатор кричал: «Гражданские не идут штурмовать! Все уходят в стороны!»

Он пытался призвать гостей форта к дисциплине. «Чьи дети на печной трубе? Уберите их оттуда! Задача сегодняшнего мероприятия максимально приблизить действие к исторической реальности. Никто никогда в Советском Союзе детей с женщинами в бой не посылал», – убеждал он разгорячённую толпу.

Красноармейцы проникли на напольный вал и оказались на артиллерийской позиции. Гарнизон форта начал отступление, ведя перестрелку. Второй штурмовой отряд в это время наступал по артиллерийскому валу. Ждать подкрепления немцам было неоткуда.

Советские солдаты проникли в полукапонир сверху, чтобы отсечь единственный путь к отступлению. Последняя возможность отбиться от противника у гарнизона оказалась перекрытой. Из форта вышел комендант в чёрном кожаном плаще. В левой руке он держал белый знак, символ капитуляции. 7 апреля 1945 года немецкий гарнизон обедал в плену.

Прозвучали последние выстрелы, и гарнизон форта как боевая единица перестал существовать. Под музыку на флагштоке поднялось красное победное знамя. «Одиннадцатый форт наш. По сей день и навсегда. Ура, товарищи!» – пафосно заключил комментатор.

Зрители аплодировали и кричали «ура». Одни фотографировались в обнимку с немецкими солдатами, другие, подняв руки вверх, – на фоне флага Красной армии. Толпа ринулась к полевой кухне выпить сто грамм фронтовых.

  • Текст: Олег Никишин и Александра Манькова
  • Фото: Олег Никишин
  • 70-й Каннский кинофестиваль — ДЕНЬ ОДИННАДЦАТЫЙ
  • 70-й Каннский кинофестиваль — ДЕНЬ ДЕСЯТЫЙ
  • 70-й Каннский кинофестиваль — ДЕНЬ ДЕВЯТЫЙ
  • 70-й Каннский кинофестиваль — ДЕНЬ ВОСЬМОЙ
  • 70-й Каннский кинофестиваль — ДЕНЬ СЕДЬМОЙ
  • 70-й Каннский кинофестиваль — ДЕНЬ ШЕСТОЙ
  • 70-й Каннский кинофестиваль — ДЕНЬ ПЯТЫЙ
  • 70-й Каннский кинофестиваль — ДЕНЬ ЧЕТВЕРТЫЙ
, , , , ,

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *